Старик и чаша

текст Mike Shea от 3 июня 2019

Леавольд Золотые Пальцы работал над своей «магией». Среди ледяных скал его дома, расположившегося высоко на Хребте Мира, звук его крохотного молоточка, стучащего по золотой чаше, эхом отдавался по всем окрестным горам. Его узловатые пальцы закрепили рубины на их местах – они ответили ему болью, когда старик стал аккуратно вдавливать камни в их пазы, буквально ощущая, как они идеально располагаются на поверхности золотой чаши. Через несколько десятков дней каждый из множества рубинов будет на своем месте, и он сможет приступить к гравировке внутренней поверхности. Лишь Леавольд был способен сделать такую чашу, чашу, что, однажды, послужит для пира настоящих героев.

Стрик посмотрел на скалистый ландшафт своего дома, дома, в котором он прожил почти все из своих восьмидесяти пяти лет. Он вырос здесь. Он обучился ремеслу создания чаш от своего отца и планировал потом научить этому своих сыновей.

На его глаза навернулись слезы. Шестнадцать зим его сын наблюдал за его работой, изучая это искусство. Леавольд рассказывал ему о героях, что приобретают эти чаши и используют их для подачи священных яств, помогающих изгнать зло из этого мира. Его сын поначалу усмехался этим фантастическим историям, но вскоре он поверил в них. И поверил в них слишком сильно…

Сын Леавольда отправился на поиски своего пути в этом мире приключений, открытий и героизма. Но нашел лишь свой конец на острие копья гнолла в своем животе, заразившего его инфекций, что убила его неделю спустя. Друг его сына пришел к Леавольду рассказать об этой трагедии. Они обнялись и плакали вместе.

Но на следующий день Леавольд продолжил созидать свою чашу. Теперь он был единственным в мире, кто был способен на изготовление столь чудесной чаши. И несмотря на артрит в его пальцах и грустные воспоминания перед глазами, старик продолжил создавать их, лишь одну за раз, и шесть лун успевало пройти, прежде чем каждая из них была закончена. И было так до тех пор, пока он не умер.

Проблемы Heroes’ Feast

В пятой редакции Dungeons & Dragons есть несколько проблематичных заклинаний. Одно из них, как мне кажется, это Heroes’ Feast. Это заклятие жреца шестого круга, достаточно могущественное, чтобы множество игроков решило выбрать именно его для ежедневного сотворения (по мере возможности), дабы каждый из персонажей в партии получал его весьма солидные бонусы. Многие из возможностей заклинания не вызывают проблем. Повышение максимального значения хитов и дополнительные хиты как таковые великолепны. Преимущество на спасброски по Мудрости сильно, но не ломает игру. Исцеление болезней и ядов достаточно неплохо.

Но тут мы переходим к его более неприятному бонусу – иммунитету к страху и яду. На первый взгляд это не кажется чем-то важным, но множество созданий высокого уровня вызова построены вокруг того урона, что они могут причинить с помощью яда, а также накладываемых ими эффектов, основанных на яде и страхе. Когда каждый персонаж в партии невосприимчив к подобным эффектам, некоторые из чудовищ становятся гораздо проще. И даже это могло бы не стать проблемой, если бы от многих подобных существ не ожидалась по-настоящему серьезная угроза.

Давайте подумаем о древнем зеленом драконе. Это монстр 22 уровня вызова, большая часть его урона причиняется устрашающим драконьим дыханием, оружием, которое полностью избегается благодаря Heroes’ Feast. Другое могучее орудие дракона – его Frightful Presence также игнорируется по причине того же самого заклинания, наложенного на всех персонажей. Так что потенциально мы уполовинили угрозу древнего зеленого дракона с помощью одного-единственного заклинания.

Подобное правдиво и для многих других чудовищ. Юань-ти во многом полагаются именно на яд. Все могущественные драконы используют Frightful Presence, и они не одиноки в этом деле. Уровень вызова некоторых из наиболее сильных созданий из Mordenkainen’s Tome of Foes основан на страхе либо яде, включая Бафомета, молоха, Гериона (использующего оба средства) и Хатижина.

Удовольствие от «сломанной» игры

Одна из основ дизайна пятой редакции D&D состоит в том, что некоторые заклинания, черты и магические предметы могут «сломать» игру. Они выходят за пределы обычной математики, существующей между персонажами и монстрами. Когда дизайнеры создают чудовище, вроде того же зеленого дракона или Гериона, они намеренно не учитывают заклинания вроде Heroes’ feast. Им хотелось бы, чтобы подобные приемы находили свое яркое применение в подходящих ситуациях. Иметь возможность выйти за рамки и сделать себя неуязвимым к дыханию зеленого дракона – это весьма крутая часть любой истории.

Однако Heroes’ feast настолько хорош, что многие жрецы и друиды, если уж они до него добрались, начинают применять его каждый день. Как mage armor у волшебников. И партия будет собираться каждое утро, тратя час на наслаждение непревзойденной трапезой, приготовленной их жрецом.

У нас, ДМов, есть множество возможностей сократить силу Heroes’ feast, если нам это будет нужно. Мы можем напрямую ослабить его, заменив неуязвимость на сопротивляемость. Или же вместо этого дать персонажам преимущество на спасброски от ядов и страха. Это бы решило все те проблемы, которые я встречал с этим заклинанием. Конечно, оно все еще сильно, но теперь дыхание зеленого дракона также все еще хоть на что-то способно.

Мы можем пойти в другом направлении и изменить способности монстров на что-то другое, нежели яд или страх. Нам будет сложно сделать это с зелеными драконами, известными за свое ядовитое дыхание, но вот для лордов дьяволов и других созданий мы вполне можем заменить из урон от яда на кислоту, а страх заместить безумием. Это может оказаться полезным, если монстры должны стать настоящим вызовом для партии (вроде Гериона или Бафомета).

Редкость чаш за 1,000 золотых монет

Но еще один путь решения имеющейся проблемы лежит в сфере чистой экономики. Heroes’ feast требует чашу, украшенную драгоценными камнями, чья цена равняется 1,000 золотых монет. Ожидаемо, что к тому времени, когда персонажи достаточно сильны, чтобы сотворить Heroes’ feast, то у них будет достаточно уровней и на то, чтобы купить столько чаш, сколько им понадобится. Но кто же продаст им их? У кого чаши за 1,000 золотых монет пылятся в стопках, вроде пластиковой посуды из Волмарта? Подобная цена говорит о редкости. Предположим, что в мире не так уж и много подобных чаш. Если у кого-то есть одна тысяча золотых, то вот поиск нужной чаши может само по себе стать настоящим квестом. Глава храма вполне мог подарить одну в качестве награды за труды персонажей. А другую они нашли в древней гробнице драконьей жрицы. Или же есть старик в горах, что делает подобные чаши вот уже 75 лет, но у него уходит шесть месяцев на изготовление каждой из них, а на руках у него сейчас осталось лишь две.

Мы можем избежать чрезмерного применения Heroes’ feast, ограничив наличие необходимого для него компонента. Персонажам теперь придется решать, настало ли время присесть и насладиться отличной трапезой перед входом в древнюю крепость Колдстил на слое ада, известном под названием Стигия.

Этот прием интересен, так как он помогает сбалансировать подобные заклинания с сюжетом игры. Ведь даже получение чаши для Heroes’ feast теперь является историей.

Восьмой сезон Лиги Искателей Приключений

Wizards of the Coast увидели подобную проблему и в Adventurer’s League. После семи сезонов приключений и исследований подземелий, персонажи Лиги высокого уровня, как и персонажи в домашних играх, набрали немало золота на приобретение чаш для Heroes’ feast. WOTC изменили правила Лиги, жестко ограничив получаемое на играх золото. Это сопровождалось множеством других проблем, описанных моими коллегами: Navy DMDM David, и Merric Blackman, тогда как баланс Heroes’ feast был восстановлен. Теперь вы должны действительно нуждаться в его бонусах, чтобы решиться потратить 1,000 золотых на это заклинание.

Это у тебя проблемы, у меня проблем нет!

Вполне возможно, что вы читаете все это и думаете: «Зачем ты ослабляешь Heroes’ Feast? Пусть игроки радуются, применяя его!» И это абсолютно приемлемая реакция на подобные идеи. Если ваша группа хорошо проводит время благодаря этому заклинанию и вас, как ДМа, это устраивает, то не стоит беспокоиться. Если вам нормально избавиться от яда и страха на своих играх, то пусть будет так. Однако если вам кажется, что вызов от некоторых могущественных монстров избегается слишком легко за счет единственного применения Heroes’ Feast, подумайте о следовании экономическому пути. Пусть чаши станут редкими.

Старик осмотрел на побитые морозом скалы за стенами своего дома. Целая жизнь отражалась в его глазах. И хотя его весьма часто преследовали призраки воспоминаний, он все еще находил утешение в своем ремесле. Морщась от хруста своих суставов, старик вернулся к своей работе.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.