День и Ночь во Вратах Балдура

ДЕНЬ ВО ВРАТАХ БАЛЬДУРА 

Обычный день во Вратах Бальдура начинается сырым и промозглым рассветом, когда тусклый свет с трудом пробивается сквозь пелену ночного тумана. Дымка не рассеивается до тех пор, пока солнце не достигнет зенита, Нижний город окутан ею еще долгое время после того, как улицы Верхнего залиты светом. Первые солнечные лучи застают Верхний город практически в полной тишине. Редкие патрули Городской стражи, закутанные в черные плащи робко пробираются по улицам, беззвучно, подобно призракам. Едва первые проблески утренней зари разбавляют ночную мглу, на улицах разводят костры, фонари догорают и гаснут, восхитительные аппетитные запахи разливаются в воздухе, а слуги в ливреях бегают по делам своих господ или спешат на Простор, чтобы дождаться прибытия торговцев. Кухни в знатных домах не знают сна. Слуги при помощи ручных насосов качают воду из бочек в подвалах и на крышах, разводят огонь на углях или на дровах, приготовленных накануне, а затем качают горячую воду в ванны и на кухни. Водосточные трубы в домах и под землей (обычно они слишком малы, чтобы можно было назвать их канализацией) служат для отвода грязной воды. С другой стороны от Врат Балдура — огромной темной арки в старой городской стене, в честь которой город получил свое имя — в предрассветном сумраке торговцы и их помощники переминаются с ноги на ногу и ворчат себе под нос, пытаясь сохранить хотя бы остатки тепла, пока они дожидаются открытия Врат и возможности разложить свои товары на Просторе. Они окружены тележками, лотками, теплой едой, завернутой в узлы с одеждой, и увешаны походными мешками и привязанными складными стульями. Эти торговцы и их помощники уже давно на ногах — шутка ли дело подготовить в Нижнем городе столько товаров на продажу. Если они успеют распродать все до позднего утра или до полудня, они честно заработают небольшую передышку и даже полуденный сон. После того, как они закупят или доставят со склада ингредиенты и сырье, им придется заняться подготовкой товара на завтра. Торговцы рано ложатся спать, ведь им приходится вставать посреди ночи, давиться переваренной похлебкой и чаем и готовить товары к новому дню. Когда ворота Верхнего города уже распахиваются перед торговцами и путешественниками, отвесный лабиринт улиц Нижнего еще скрывает тень. Она будет цепляться за скопления пестрых домов, пока солнце не вскарабкается высоко в небо, и лучи не пронзят ее, словно копья. Только тогда тень начнет понемногу отступать по крутым улицам вплоть до высоких и узких зданий портовых складов, которые вырвутся из темного плена последними. Не успеют еще торговцы разложить свои товары на Просторе, как между ними уже снуют слуги богачей в поисках самых изысканных вещиц и самой свежей еды. Они посвящают покупкам все утро. Их господа не спешат вставать с постели и редко выходят из дому спозаранку, их рабочий день начинается поздно – если у них вообще есть рабочий день. Большинство здешних обитателей любит засиживаться за обильным завтраком и проводить день в хлопотах по подготовке к вечерним развлечениям. Однако владельцам собственного дела приходится вставать ни свет, ни заря и довольствоваться завтраком, перехваченным на ходу. Обычно он состоит из горячей копченой рыбы или угря и свежеиспеченных ореховых булочек, щадро смазанных ароматным маслом. Они спешат проследить за своими вложениями или заключить сделки, чаще всего это происходит в лавках Нижнего города или дорогих тавернах, куда посетители приходят, чтобы провести переговоры. После обеда лежебоки наконец выползают из дома, чтобы прогуляться по магазинам, сделать покупки, прицениться и узнать, что привезли новенького. Самое главное в жизни местной знати – обеды и пиры – начинается с раннего вечера и тянется далеко заполночь. Однако богачи ведут свое безмятежное существование прямо в центре циклона. Вокруг них бесконечно вихрем носятся слуги. Утренняя заря еще только занимается, а на кухнях уже снимают с огня готовую еду. Ежедневный шквал работы: помыть, почистить, приготовить, доставить, за всем проследить – начинается затемно и не утихает весь день, но проходит совершенно незаметно для господ. В Нижнем городе торговые лавки и таверны открываются тогда же, когда все остальные балдурцы принимаются за свои ежедневные дела. Крутые, почти отвесные улицы кишат народом, спешащим спуститься или подняться. В доках и так никогда не спят, а днем суета увеличивается вдвое: корабли снуют в гавань и из гавани, капитаны спешат погрузить или разгрузить товары на склады, в лавки или на Простор. Пока солидные торговцы дожидаются рассвета, чтобы попасть на Простор, лоточники, путешественники и рабочие, стремящиеся пробраться в Верхний город, толпятся возле Врат Черного Дракона. В Верхнем городе у Черных Врат собирают пошлину со всех, кто направляется на юг по Торговому пути, те же, кто путешествует на север, могут наслаждаться гостеприимством Нижнего города хоть всю ночь, если, конечно, успеют проехать Скалу Вирма до наступления темноты. Крепость поднимает мосты в сумерках и опускает только тогда, когда первые лучи солнца освещают верхушки ее башен. Большинство торговцев, путешествующих по Торговому или Прибрежному пути, остаются в городе, чтобы распродать остатки товаров и закупить новые на обратную дорогу. Караваны бывают во Вратах Балдура проездом и обычно меняют здесь вьючных животных. Они оставляют лошадей и мулов возле Черных Врат или во Внешнем городе, пересекают его и забирают новых животных на выходе. Им приходится так поступать, потому что живность крупнее павлина в город ввозить запрещено. К тому времени, как стража на рассвете распахивает городские ворота, жизнь в порту кипит уже несколько часов. Она в Серой Гавани по-настоящему и так не останавливается ни на минуту, но в серых предрассветных сумерках вспыхивает с новой силой, когда выходившие на промысел накануне рыбаки возвращаются домой, а корабли, ночевавшие на рейде, устраивают чехарду, пытаясь пробиться к доку поудобнее. Грохот повозок, скрип крана под усилиями крепких рук, треск и постукивание такелажа, пронзительные крики чаек и портовых рабочих сливаются в легко узнаваемый гам обычного городского порта. День ото дня Врата Балдура становятся все суетливее и суматошнее. Основная часть сделок заключается днем, поэтому рассиживать за обедом здесь не принято. Только богатые с их праздным образом жизни могут позволить себе роскошные обеды в середине дня с обилием сладких ликеров, разбавленного вина или фруктового бренди с домашними пирогами. Начинка в такой выпечке может быть как сладкой, так и пикантной. По традиции пикантные пирожки ромбовидные, а сладкие – круглые. Почти все проводят весь день в трудах, поэтому еду покупают на ходу или просто носят с собой, чтобы поесть, когда выпадет минутка – «пригвоздить», как тут говорят, вспоминая про ботинки, подбитые гвоздями с большими шляпками – их носят все в Нижнем городе, чтобы не свалиться на скользких булыжниках. Балдурцы, у которых вдруг появилось свободное время, обычно проводят его в кафе, расслабляясь за чашкой кофе с кусочком сладкого кекса. Все самое волнующее случается в городе под вечер. Последние посыльные со всех ног спешат доставить заказы в богатые особняки, стража начинает очищать Простор, самые пугливые из жителей торопятся закончить все дела до наступления темноты, чтобы не столкнуться с «темными личностями», кладовые и склады спешно заполняются, а посыльные разбегаются с поручениями, пришедшими в голову хозяину в последнюю минуту: что-то докупить или заказать на завтра. Пекари, которые первыми распахивают ставни поутру и продают обитателям Нижнего города булочки со свининой и поджаристые рулеты (в них обычно запекают курятину, индюшатину или каких-нибудь диких птиц, например, голубей) с пылу, с жару, первыми же готовятся закрываться. Их посыльные еще бегают по кафе, гостиницам и тавернам, доставляя заказанный хлеб и рулеты, а пекари уже убирают остатки, чтобы назавтра продать их со скидкой. На вечерней заре богачи снова садятся обедать, после чего разъезжаются на пиры и приемы, либо предаются праздным развлечениям: чтению, театральным забавам, играм, прослушиванию музыки или флирту. Тихие вечера проводят дома или в гостях. Случись так, что ночь застает богача в доме друзей, городская стража проводит его домой, если он трезв, а если пьян, то хозяева уложат его спать. В это время те, кто предпочитает шумные развлечения, пьют, танцуют, наслаждаются угощениями, светской болтовней, домашними театральными постановками или шарадами. Пьянство и чревоугодие, презираемые в остальное время, на таких праздниках считаются совершенно приемлемыми. Однако бывают и совершенно другие вечеринки – там, где этикет ставят во главу угла. Здесь правят бал политические разговоры, деловые предложения, метафизические дискуссии и утонченные развлечения с бардами, музыкантами и актерами. На закате закрывается большинство магазинов. Но жизнь не затихает: это время для деловых встреч, правда чтобы попасть на них, вы должны знать сложный условный стук в дверь или пароль. А те из обитателей Нижнего и Внешнего города, у кого еще хватает желания, сил и денег, направляются в таверны, например в «Эльфийскую песнь» или «У Джопалина». Во время этого – как здесь выражаются – «расслабляющего тура» наемные музыканты дают короткие уличные представления, чтобы заинтересовать прохожих зевак и заманить их в таверны, общие залы гостиниц или клубы. Крепкие напитки, огромные порции наваристого рагу, хлеб и яблоки, жареная рыба – основные блюда в местных меню. Наконец уставший трудовой люд Врат добирается до дома и валится спать – иногда прямо на полу собственных магазинов, – чтобы назавтра начать все с начала. 

НОЧЬ ВО ВРАТАХ БАЛДУРА 

Промозглыми и сырыми ночами Врата укрыты пологом тумана. Эхо приглушенных шагов, резкие и гулкие звуки разгружаемых ящиков и бочек, стук захлопываемых дверей зловеще перекликаются в ночи. Кажется, они доносятся сразу со всех сторон, включая едва различимые небеса над головой, где немногочисленные яркие звездочки перемигиваются сквозь туман. И неизменно каждую ночь сопровождает непрекращающийся топоток крысиных лапок. Хотя когда у тебя перед носом дубинка, а то и орясина (а в доках они используются сотнями), несколько трудно оценить это, но ночная жизнь в городе кипит. За исключением, разумеется, Верхнего города, где «ночной покой» означает только то, что гуляния с улиц переносятся за двери фешенебельных особняков, и только дразнящие запахи угощений да редкий взрыв петарды нарушает тишину улиц. Во всем остальном Врата Балдура – город, не ведающий покоя. Он, конечно, немного тише, чем днем, и чуть более приватный – отчасти из-за того, что ночью ни посыльные, ни торговцы не переполняют улицы, но главным образом из-за тумана. Если не разверзлись хляби небесные или не «надувает новую погодку» (местное выражение, обозначающее надвигающийся теплый или холодный воздушный фронт), ветра в городе к ночи стихают, и речной туман, непроглядный как молоко, разливается по улицам. В Нижнем городе видимость падает до 60 футов при свете фонаря или до расстояния вытянутой руки в полной темноте. Единственное, что способно разогнать (а точнее, заставить испариться) местный туман – это пожар на корабле или в доме. Любое пламя поменьше не только не разгоняет его, а делает еще гуще за счет дыма и тяжелого запаха паленого. В сырых и промозглых Вратах Балдура сотни каминов и печей, и все они вносят посильный вклад в мутную городскую атмосферу. В этом удушливом и непроглядном мирке балдурцы передвигаются с привычной осторожностью, часто ища защиты в источниках света и путешествиях группами. Стража и Пылающий Кулак непрестанно прочесывают улицы, полные людей, некоторые из которых даже не преступают закон, остальные же проворачивают темные делишки. Любой обитатель Нижнего города знает, что если он слышит стук в дверь или в окно – три легких коротких удара и четвертый посильнее – значит, кто-то желает расстаться с двумя медяками в обмен на возможность немедленно укрыться от Пылающего Кулака или кого-то другого, пылающего совсем не дружественными чувствами. Некоторые владельцы удобно расположенных домов, например, таких, которые стоят на самом углу резко сворачивающих улиц, на особенно узких аллеях или возле городских ворот, зарабатывают этим себе на жизнь. Любой, кто воспользуется убежищем в доме балдурца, а потом нападет на хозяина или ограбит его, будет ославлен на весь город как «топила» – тот, кого следует просто утопить, как паршивую крысу. Такого не примут ни в одну гильдию, ни в сообщество уличных лоточников, его подпись не будет иметь никакой цены, и его уж точно никто никогда не укроет от преследования. Так что если надумаете нарушить этот неписанный городской закон, придется позаботиться о том, чтобы выживших свидетелей не осталось. А также о том, чтобы никто, способный вас опознать, не встретился вам по пути. А в городе обязательно найдется хоть один любопытный нос, который высунется в окошко при звуках борьбы. И любой, кто скрывает лицо под маской, если он не сидит в борделе или не гуляет на пирушке в Верхнем городе, сразу вызывает подозрения. Обычно по ночам, когда Нижний город купается в тумане, во Внешнем городе туман вовсе не такой густой, А в Верхнем городе и того светлее: в лучах луны легкая дымка отсвечивает молочной белизной, сквозь которую проступают очертания стоящих и движущихся людей аж на расстоянии 140 футов и дальше. Ученики чародеев в сопровождении городской стражи обходят улицы и обновляют рассеявшиеся или приглушенные заклинания света, чтобы Верхний город всегда был хорошо освещен, а патрули ясно видели любого, кто встретится им на улице. Единственное место в Нижнем городе, где нет нужды в переносных светильниках, – доки и окружающие их склады. Здесь все время горят огромные масляные лампы, чтобы погрузка и разгрузка судов не останавливались ни на минуту. Эти лампы прикреплены к бревенчатым «бонам» или кранам и установлены на оси между двумя столбами либо в доках, посреди зданий, либо прямо между сваями у края пристани. Обычно закрепленные цепи позволяют регулировать угол наклона бона, так что лампу можно опустить, чтобы подлить масла, или поднять на определенную высоту, чтобы осветить нужное место. Масло для таких ламп по большей части делается из рыбьего и китового жира, потому ужасно чадит и воняет. В гавани и на реке жизнь по ночам кипит не меньше, чем в доках. Большие суда редко швартуются после заката, но маленькие гребные лодки то и дело снуют между стоящими на якоре кораблями и берегом, доставляя моряков, рыбацкие суденышки спускаются по реке в надежде выйти в море затемно, чтобы успеть наловить рыбы и вернуться к рассвету. Молодежь из самых бедных семей тратит ночные часы на то, чтобы бить острогой рыбу, привлеченную в гавань светом ламп, ловить сетью сонных чаек на сваях и удить угрей. Для последних в качестве наживки обычно используют связку дохлых крыс или голову какой-нибудь скотины, слишком протухшую для того, чтобы сгодиться в рагу. Многие из тех, кто не занят работой, ищут ночных развлечений. Зеленая лампа над дверью какого-нибудь заведения означает, что оно работает – стоит лишь спуститься ниже уровня улицы, а то и просто войти в дверь. Это правило распространяется на таверны, закусочные, бордели. Заведения варьируются от «высококлассных» и социально значимых, типа «Эльфийской песни», вплоть до грязных комнатушек, где проверенные компании балдурцев встречаются по вечерам почесать языком и поиграть. Играют обычно в карты или в кости, ставки низкие. В таких местах решаются очень многие дела, как законные, так и не слишком. До полуночи основная масса посетителей – поденные рабочие. Они заходят поесть нормально хоть раз за день, переброситься словечком-другим с посетителями, пофлиртовать и найти себе нанимателя на завтра. В разгар ночи объявляются балдурцы самого низкого сорта – из тех, кто встает вечером, чтобы работать ночью. Им пора завтракать. Шум от их работы сопровождает каждую вторую половину ночи в Нижнем городе, но городские законы строго регулируют допустимый шум ночных работ в Нижнем городе, и вообще запрещают его в Верхнем. Всем остальным приходится пробираться по своим ночным делам мимо колобродящих ночи напролет гуляк и преступников всех мастей. Те, на кого накатила тоска, и те, кто просто ищет сухое теплое местечко сырой и промозглой ночью, в конце концов оказываются последними посетителями любого заведения, открытого между полуночью и рассветом. Не отличающиеся кристальной честностью жители Врат ведут настолько активную жизнь, что Пылающему Кулаку, контролирующему перекидные мосты Скалы Вирма, приходится поднимать их на закате, чтобы по вечерам даже в крепость въезда не было. Робкие торговцы и те, чьи запасы слишком ценны или уязвимы (например, драгоценности, оружие или скоропортящиеся товары), заботятся о том, чтобы к вечеру избавиться от всех посетителей, и если кто-то подозрительный попытается задержаться, его пригласят на выход при помощи заряженного арбалета или Пылающего Кулака. Двери магазинов запираются, двойные двери сцепляются за ручки надежными цепями, деревянные, а то и железные засовы вставляются в рамы, блокируя не только сами двери, но и петли и даже дверные косяки. В окнах здесь редко увидишь стекло – за исключением Верхнего города, – так что на ночь их закрывают толстыми ставнями и баррикадируют так же, как и двери. В самых опасных районах Внешнего города на окна приваривают решетки. Их цепями приковывают к перилам, тяжелой мебели или «псам», представляющим из себя металлические шипы, которые втыкают в отверстия в стенах, на полу, потолке, – все для того, чтобы решетку нельзя было сдвинуть в сторону. Добрая традиция Врат Балдура – установить внутри магазина заряженный арбалет и протянуть от него бечеву ко входу, чтобы «выветривать нежелательных посетителей». Владельцы некоторых заведений идут по другому пути: они вообще не закрываются, а для безопасности нанимают парочку крепких ребят. К вечеру за дверями особняков Верхнего города бурлит светская жизнь. Улицы в это время пустынны, если не считать многочисленных патрулей стражи, да случайного богача на пути с одной вечеринки на другую в сопровождении слуг в ливреях и почетного эскорта все той же стражи. Любому, кому взбредет в голову орать посреди ночи на улицах Верхнего города, стража объяснит правила хорошего тона при помощи дубинок (разумеется, если горлопан не окажется из богатеньких – тогда его более-менее аккуратно затолкают в дом). Когда приходит время спать, богачи направляются домой или пользуются гостеприимством друзей. Что касается местных торговцев, рабочих и ремесленников, то они привычно спят урывками, как только выпадает минутка (вот почему в большинстве магазинов у двери висит бубенчик или колокольчик и звенит, когда ее открывают), и ни шум, ни суета вокруг им не помеха. С такими способностями неудивительно, что ночью им хватает всего-то пары-тройки часов, чтобы выспаться, так что вскакивают они уже затемно, чтобы подготовиться к наступающему дню. Многие рабочие порта вообще никуда не уходят на ночь, а укладываются спать прямо на складе на тюки с каким-нибудь грузом, который заберут нескоро, и спят, пока их не разбудят к началу новой смены. Многие, однако, предпочитают спать дома, хотя там им приходится делить комнату с кучей родственников, соседями, а то и многочисленными постояльцами. А те, кому негде приклонить голову, пытаются найти любое место посуше, где-нибудь, куда Пылающий Кулак обычно не сует нос. Как только ночь сдает свои права, во всех концах города балдурцы встают ото сна, чтобы влиться в рутину обходов, работы, развлечений и отдыха, где каждый из них сам по себе, и все они связаны – и огромная махина города разгоняется, чтобы проработать еще один день.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.